Мысли вслух на9 Апреля 2026

Так Христос отвечает на вопрос о пророчестве Малахии, который говорит: «Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня» (Мал. 4:5). Поразительно, что слова Библии о Мессии понимаются иносказательно, а слова о Предтече — буквально. Иудеи ожидают прихода Илии, и ученики удивляются толкованию Христа. Это дает нам возможность увидеть дистанцию между тем, что хочет сказать нам Бог, и тем, что мы в состоянии услышать. И поэтому ученики Христа по Воскресении Его говорят о том, что понимать Ветхий Завет мы можем только через Новый. Только реальные события жизни Иисуса Христа позволяют нам отличить, что же Ветхий Завет говорил нам иносказательно, а что — буквально.

Слова Иисуса о нищих, которые будут существовать всегда, заставляют задуматься. Сегодня, когда борьба с бедностью (по крайней мере, на словах) становится одним из главных приоритетов, они, конечно, могут несколько обескуражить. Но ведь Иисус говорит их не просто так, а в контексте конкретной ситуации, когда раздаются голоса, призывающие предпочесть Ему тех нищих, которые, по Его слову, «всегда с нами». И тут встаёт вопрос выбора, вопрос тех приоритетов, которые определяют нашу жизнь.

Исторически христианство всегда всячески поддерживало все виды социального служения: помощь бедным, больным, отверженным, благотворительность, как индивидуальную, так и коллективную, — словом, всё, что может хоть как-то облегчить положение тех, кому в жизни приходится нелегко. И тут раньше или позже как перед отдельными людьми, несущими такие служения, так и перед целыми общинами неизбежно встанет вопрос: кто для нас на первом месте? Христос или нищие?

Казалось бы, тут выбирать нет необходимости: социальное служение, как может показаться на первый взгляд, ни в коем случае не может помешать духовной жизни. Но так кажется действительно лишь на первый взгляд: ведь социальное служение — такое же служение, как любое другое. Царство в мир пришло не с нищими, а со Христом, и существует оно в мире потому, что Церковь представляет собой, по слову апостола, Тело Христово, а не потому, что она является благотворительной организацией. А социальное служение, как всякая внешняя активность, оказывается самодовлеющим и стремится поглотить человека целиком. И, если ему это позволить, человек этот может легко забыть о Царстве, целиком посвятив себя нищим. А тогда он уже ничем не сможет помочь тем, кому посвящает себя: ведь человек, по слову Спасителя, жив не только хлебом.

Хочется посмотреть на описываемое Лукой появление Иисуса глазами присутствующего рядом человека. Мы видим компанию людей, собравшихся вечером для общения, объединённых именем своего Учителя. Двое из них, только что пришедшие из Эммауса, с увлечением и жаром, вероятно, рассказывают друзьям о Господе, встреченном ими на пути. Какое чудо — увидеть Его и получить подтверждение важности и необходимости совершения Евхаристии, в которой узнаётся, присутствует Сам Господь.

И вот, увлечённые рассказом и вниманием ему, люди видят появившегося Христа. Всё смолкает, и звучат слова: «Мир вам». Сердца наполняются смятением и испугом, неверием происходящему: ведь Он же не через дверь зашёл! Но Иисус, отметая всё внешнее, сразу же предлагает им посмотреть вглубь — в глубину своего сердца. И найти там место для Его мира.

Слова Христа о любви к врагам вызывают, наверное, больше всего споров и попыток истолкования. Кто-то отвергает их, отстаивая своё право на месть и ненависть к врагу, кто-то, наоборот, отвечает идеологией пацифизма и непротивленчества. Но кажется, что и там, и там движущей силой является стремление обезопасить себя, утвердить собственную недосягаемость для врага — либо с помощью силы, либо с помощью равнодушия. А в Евангелии предлагается как раз поведение, построенное не на стремлении к собственной безопасности, не на уходе в себя, а на активном ответе обидчику: «благословляйте, делайте добро, молитесь...». И речь, похоже, идёт не о пацифизме и не об умении терпеть боль и сносить обиды, а о гораздо более трудной науке — об умении любить.

Петру не приходило в голову, что он способен отречься от Христа. Рассуждая по-человечески, Пётр вёл себя достойно и смело — ведь он, сопровождая Учителя до дома первосвященника, пошёл на риск. А то, что он стал отрицать знакомство с Ним, так ведь это обычная конспиративная уловка, за которую осуждать невозможно... Трудно возражать на такие стройные рассуждения, тем более что в обстановке преследований многим людям не раз доводилось поступать именно так. Но вот мы читаем, что Пётр, почувствовав себя виноватым, горько заплакал, и, значит, чем-то его поведение не соответствует допустимым правилам осторожности. Нельзя осуждать тех, кто испытывает страх перед лицом гонителей, ведь и Сам Иисус не осуждал Своих тайных учеников за то, что они не выступали открыто. Но всему своё время, как есть время и для собирания камней, и для разбрасывания их. Бывают минуты, когда необходимо отбросить всякий страх и свидетельствовать о Том, Кого мы знаем.

Суд синедриона предваряется издевательствами и избиениями — а по сути, с них и начинается. Судьи не собираются доискиваться до истины: приговор уже готов. Но то, как проходил суд, зримо показывает нам, как происходит выбор: свидетельство Христа о Себе можно или принять, или отвергнуть. Каждый решает сам, но отвергающим присутствие Христа мешает — они хотели бы, чтобы Его просто не было. Поэтому отвержение рождает желание уничтожить, смешать с грязью, не признавать самой реальности Его существования. Желание убить Христа возникло не в тот день, а задолго до суда и до сих пор не прекратилось. Но до конца времён оно останется обречённым на провал.

Очищение священников, принесение жертвы за грех, очищение жертвенника... И вот наконец появляется распорядок постоянного служения. Каждый день приносятся в жертву агнцы, мука, елей и вино. То, что приносит земля, то, что достаётся трудом, - всё это утром и вечером становится благодарностью за присутствие Божие.

Писание неоднократно повторяет: верность избранного народа должна быть вечной. И Бог обещает открываться народу, Он хочет, чтобы Его узнавали, чтобы Его слышали, чтобы Его любили. Он хочет обитать среди людей — и это становится возможным только благодаря их свободному согласию.