Новость дня на 21 Сентября 2024

Проблема своих и чужих существовала всегда, во всех обществах и во всех культурах. И везде и всегда оказывалось, что своим быть лучше, чем чужаком. Но вот в мир пришёл Мессия, и оказалось, что всё не так просто. Оказалось, что свой — не обязательно тот, кого мы знаем. Чаще всего это тот, о ком мы думаем, что знаем его. Оно и понятно: своих мы воспринимаем как часть привычного и знакомого мира. В них незачем всматриваться, в их слова необязательно вслушиваться. Мы ведь в общем-то и так примерно знаем, что нам могут сказать свои.

Чужие — дело другое. Чужой — всегда тот, кого не знаешь. Кто не является частью знакомого и привычного мира, и тут уж неважно, откуда он: с другого континента или из соседней деревни. Чужих часто отвергают, но в них всегда внимательно всматриваются. Вслушиваются в то, что они говорят. Не обязательно дружелюбно, но непременно внимательно. Чужого ведь надо понять. Или хотя бы объяснить себе. Объяснение — часто иллюзия понимания. Понимание ведь предполагает восприятие другого таким, какой он есть. Объяснение же начинается тогда, когда мы воспринимаем этого другого таким, каким хотим его видеть. С тем, чтобы он вместился в рамки нашего восприятия привычного и знакомого нам мира.

Христа можно и нужно принять таким, какой Он есть. И понять тоже можно и нужно — и тоже таким, какой Он есть. А вот объяснять Его не надо. Ни себе, ни другим. Если, конечно, мы хотим общаться со Христом, а не с нашими образами Христа. И тут оказывается, что тем, для кого Он чужой, проще. Они не знают о Нём ничего. Свои тоже ничего о Нём не знают, но думают, что знают всё. В отличие от чужих, которые не заблуждаются хотя бы насчёт своего незнания. И так не только с Ним.

Так и с Богом. С Его небесным Отцом. Не случайно приводит Иисус примеры неузнавания своими Бога из древней еврейской истории. Неузнавания, которое отделяет людей от Бога. И от Мессии тоже. Ведь для того, чтобы Бог или Мессия начал действовать, надо, чтобы человек этого захотел. И обратился бы прямо к Богу. Прямо ко Христу. Но никак не к тем образам Бога или Христа, которые он сам себе придумал. Иначе и Царство может оказаться ненастоящим. Придуманным. И жизнь в нём тоже.

Господь провозгласил исполнение пророчества. Лето Господне благоприятное наступило. Но где оно? Почему мы видим обратное, что мир по-прежнему во зле лежит, что неправые возносятся, а правые попираются? Значит, нет. Не сбылось пророчество. Как нам смириться с тем, что пророчество Господа не сбылось?!

Можно попробовать сказать на эти сомнения две вещи. Первая, и как кажется, очень важная вещь заключается в том, что нельзя понятие «пророчество» понимать узко и утилитарно. Это гадатели утверждают, что возвещают вам вашу судьбу, «то, что будет». А пророчество точнее было бы назвать откровением Божьей воли. Но ведь есть еще воля человеческая. Ведь Бог не концертмейстер, а мир – не сцена, ибо все происходит в сложном взаимодействии двух воль: человеческой и Божьей. Господь сделал Свой шаг – исполнил то, что обещал, а дальше наша воля была принять это или не принять. Мы не приняли. А если бы приняли, несомненно, все, что описано в  61 уже 2 тысячи лет царило бы на земле. Но мы не приняли, сами не захотели, а точнее еще не были готовы.

И второе: но ведь были люди, которые приняли! Да, и именно поэтому пророчество все-таки сбылось. Поэтому Феофан Затворник пишет: «Господь не возвестить только пришел о лете приятном, но и принес его. Где же оно? В душах верующих.»

Слова пророка о том, что он послан засвидетельствовать «год милости Яхве» («лето Господне благоприятное» Синодального перевода), Иисус явным образом применяет к Самому Себе. Соответствующее пророчество очевидно для всех было мессианским, и «год милости» воспринимался как год прихода Мессии. Иисус же применяет сказанное к Своему приходу, тем самым намекая на собственное мессианство, о котором Он почти никогда не говорил прямо. Такие намёки были, вероятно, связаны с тем, что Его мессианство очевидно не соответствовало ни народным мессианским представлениям, ни соответствующим ожиданиям.

С одной стороны, Иисус должен был дать понять тем, кто Его слушал, что мессианская эпоха наступила и что Он Сам и есть ожидаемый Мессия, но вместе с тем в Его планы отнюдь не входило становиться вождём массового мессианского религиозно-политического движения, к чему бы неизбежно всё свелось, заяви Он о Своём мессианстве прямо и открыто. По-видимому, намёки и соответствующие мессианские ветхозаветные тексты должны были не только заставить слушателей предположить, что говорящий свидетельствует о Себе как о Мессии, но и задуматься о том, почему Он не говорит об этом прямо.

Тем самым Иисус, вероятно, хотел отсечь праздно любопытствующих и тех, кого устраивали лишь традиционные или их собственные представления о Мессии и о том, каким Он должен быть. Он хотел привлечь внимание тех, кто понимал язык тонкого намёка и был готов увидеть совершенно неожиданного Мессию, Чей образ не укладывался в привычные рамки и традиционные схемы.

Помимо отсечения тех, кто рвался немедленно начать мессианскую войну, тут была и ещё одна цель. Человек, идущий за Иисусом, должен был быть готов к неожиданностям, причём там и тогда, где и когда их, казалось бы, меньше всего можно было ожидать. И Его собственный путь креста и воскресения, и путь тех, кто шёл за Ним, не был похож ни на что известное и привычное.

Тут часто требовалось действовать в ситуации, где логика и традиционные модели отказывали напрочь и могли лишь помешать. И лучше было подготовить к этому Своих учеников с самого начала, с самого начала заставить их увидеть традиционное и привычное неожиданным и непривычным образом. Иногда такой взгляд мог даже шокировать, но лучше было пережить шок в начале пути с тем, чтобы привыкнуть к нему и в будущем, когда шокирующего станет в жизни гораздо больше, уже принимать его как естественную и неизбежную часть пути христианина.